Представьте Минск времен нацистской оккупации: страх, расстрелы, гетто, патрули и постоянная опасность. И все это правда. Но вот неожиданный поворот: даже в таком городе работали театры и кинотеатры, а билет на вечерний спектакль мог буквально уберечь человека от ареста и опасного в то время звания тунеядца. Рассказываем еще один факт из истории Минска, который звучит как абсурд, но был реальностью.
Город, в котором рядом существовали театр и смерть
Минск под оккупацией и правда напоминал царство абсурда. За забором гетто каждый день умирали люди, а совсем рядом продолжалась городская жизнь – настолько, насколько это вообще было возможно в условиях оккупации.
В городе действовал комендантский час, но при этом билет в театр на вечерний сеанс мог стать пропуском, который спасал от задержания.
Самое поразительное, что в театре шли пьесы и оперы, которые знакомы и сегодняшнему зрителю. Например, во время оккупации ставили «Пінскую шляхту», «Евгения Онегина», «Кармен», «Женитьбу Фигаро», «Лясное возера», «Прымаки».
То есть даже в городе, где все было подчинено насилию и контролю, продолжала существовать сцена, афиши и вечерние представления.
Кино тоже работало
Театром дело не ограничивалось. В Минске работали и кинотеатры, где показывали немецкие фильмы. Один из них находился на Комаровке. Кино крутили и в центре города: кинотеатр «Первый» был там, где сегодня стоит гостиница «Минск», а вместо попкорна во время сеансов тогда спокойно могли лузгать семечки.
Правда, весь этот условный «мирный быт» заканчивался сразу за дверями театра или кинотеатра. Потому что на улицах продолжались немецкие облавы.
Об этом вспоминал минский старшеклассник военной поры, а позже деятель беларуской эмиграции Витовт Кипель:
«Тых людзей, якія пападалі ў зону аблавы, прапускалі па аднаму: перш лавілі партызанаў, г. зн. людзей без ніякіх дакумэнтаў, іх везьлі адразу ў паліцыю, звычайна на фурманках, скруціўшы рукі. Другімі былі тыя, хто нідзе не працаваў, іх адпраўлялі ў Нямеччыну. Трэцяя група – людзі з “добрымі” дакумэнтамі. На дакумэнтах ставіўся штэмпель, а ўладальнікаў адпускалі».
То есть главное было не просто выйти на улицу, а выйти с документами, которые устроят патруль.
Почему нацисты охотились на тунеядцев
Отдельной мишенью для облав были так называемые «тунеядцы» – люди без официальной работы. Именно поэтому в оккупированном Минске безопаснее было где-то числиться.
К зиме 1941 года в городе снова работали более 60 заводов и фабрик, электростанция и водопровод. Как рассказывала историк Ирина Воронкова в интервью порталу «Минск-Новости», угрозами к работе удалось привлечь более трех тысяч горожан.
То есть устроиться на завод, фабрику или даже на самую простую работу было не только вопросом выживания, но и способом снизить риск быть схваченным на улице и отправленным в Германию.
Но работа при оккупации потом тоже становилась проблемой
Сам факт того, что человек во время оккупации работал, после войны мог обернуться против него. Как отмечает Ирина Воронкова, в послевоенных анкетах, которые в БССР нужно было заполнять при поступлении на учебу или работу, вплоть до 1980-х годов оставался пункт: «Находились ли вы или ваши родственники на оккупированной территории?» И это уже был не формальный вопрос.
О том, кому запрещали ходить по минским тротуарам и как на самом деле жили минчане во время нацистской оккупации, смотрите в новом выпуске нашего исторического проекта «Так и было». Не забывайте ставить лайки и подписываться, чтобы поддержать нас и не пропускать новые видео.
Перепечатка материалов CityDog.io возможна только с письменной редакцией редакции. Подробности здесь.
Фото: CityDog.io. Видео: YouTube.com.