Долг Полины из-за игр в онлайн-казино – 4000$. Сейчас девушка почти не играет, но до сих пор испытывает на себе последствия игромании. В рубрике «Пора к психологу» разбираемся, как работает лудомания и почему в азартные игры втягиваются даже те, кто ранее осуждал казино.
– Я играю уже пять лет. Все началось на работе – мои коллеги были очень молодыми и ради интереса зашли на B***t (онлайн-лотерея. Мы не пишем названия онлайн-казино и лотерей, чтобы не повышать их популярность. – Ред.). В коллективе это не характеризовали как казино, мы называли это просто «беларуской игрой». Поэтому и опасности не чувствовали – скорее испытывали доверие, ведь игра сделана в Беларуси. Поначалу просто развлекались – собирались компанией, играли и смеялись. Если выигрывали деньги, покупали в офис пиццу.
Когда начались более крупные выигрыши, коллеги делились цифрами: «Посмотри, сколько я выиграл. Представляешь, я бы две недели работал на эту сумму». Зарождалось чувство азарта – кто больше выиграет.
«Прикольно, за полчаса выиграла трехнедельную зарплату»
– Я тоже заходила в игру. Но коллегам об этом не рассказывала – связываю это с тем, что сама по себе достаточно закрытый человек. Первые выигрыши воспринимала как маленькую радость – прикольно же, за полчаса выиграла столько, сколько на работе получила бы за три недели. На второй месяц игры я выиграла целую зарплату. Появилась мысль, а почему другие не играют. На третий месяц выиграла 10 000 рублей – тогда подумала, что я везунчик.
Помню период, когда меня перевели на другую работу, и условия там позволяли долгое время сидеть в телефоне. Тогда я играла каждый день, но ставки были небольшими – около 30–40 рублей.
Думала, мне просто интересно и я не могу остановиться – не воспринимала это как болезнь. При этом я проигрывала все деньги, которые зарабатывала.
Фото: Amirali Mirhashemian, Unsplash.com.
«Не доходила до магазина – проигрывала деньги»
– Все это время я играла в B***t . Пробовала заходить и в B***a, но мне не нравился дизайн – казалось, что эта игра для людей, которые опустились на самое дно. Я презирала тех, кто играл в онлайн-казино, а B***t скорее напоминал детскую игру.
То, что у меня зависимость, я поняла не сразу – примерно спустя два года после игры. Как только появлялись деньги, я сразу вводила их в игру – не получалось это контролировать. Помню, отправлялась в магазин, но так до него и не доходила, потому что проигрывала деньги. Тогда я рассказала близким о своей зависимости. Реакция семьи: слезы, обиды, а после – понимание и желание мне помочь.
Я не знала, как найти выход из сложившейся ситуации. В тот момент мне предложили переезд в соседнюю страну – мне показалось, что смена обстановки, языка и работы поможет.
«Набрала долгов – денег на оплату психоаналитика не осталось»
– Чтобы у меня не было доступа к беларуским онлайн-казино, я отдала беларускую сим-карту родным. А еще переводила свою зарплату семье, а они мне выдавали деньги по необходимости. Также я пошла на терапию – занималась с психоаналитиком.
Спустя пять месяцев случился день, когда я зашла уже в местную игру и набрала долгов, денег на оплату психоаналитика не осталось. Решила, что встречусь с ним позже, когда разберусь с долгами, – это тянется по сегодняшний день. Сейчас сумма долга составляет около 4000$, она увеличивается из-за процентов.
Во время игры совсем не думаешь о деньгах. Страх и осознание приходят утром следующего дня – начинается паника из-за того, что ты натворила.
Фото: Jeshoots.com, Unsplash.com.
«Не нашла ничего, что могло бы переплюнуть эмоции от игры»
– Причины, по которым я заходила в игру, менялись на протяжении этих лет. Начиналось всё с желания выиграть деньги, потом – из-за скуки на работе. Постепенно я перестала получать эмоции от жизни и заходила в казино, чтобы их испытать. А после, когда у меня появлялись свободные деньги, не знала, на что их потратить, – и вкладывала в игру.
За последние годы качество моей жизни очень изменилось. Многие вещи перестали приносить удовольствие. Помню, я выиграла 1000$ и решила потратить их в торговом центре. Пришла, а мне ничего не нравится, не вызывает интереса. Не нашла ничего, что могло бы переплюнуть те эмоции, которые я получаю в игре. Также я потеряла ощущение ценности денег – сейчас они для меня почти ничего не значат, а крупные суммы не впечатляют.
Никто из моих знакомых не знает, что я играю, – скрываю это по сегодняшний день. При этом совместные вылазки с друзьями прекратились: ты не можешь пойти на день рождения, потому что денег на подарок нет.
Совсем недавно я заблокировала игровой аккаунт, а еще нашла приложение, которое ограничивает доступ к сайтам. Здесь нужна помощь постороннего человека, чтобы он ввел пароль, а я его не знала и не смогла удалить приложение с телефона.
Сейчас я думаю об игре, только когда приходит зарплата. В остальное время желания поиграть нет. Наверное, поэтому я и не ищу способов разобраться со своей зависимостью окончательно.
«Игроки чисто статистически не могут быть в выигрыше на длинной дистанции»
– Игромания – это зависимость?
– Да, психологические и поведенческие составляющие лудомании в общем те же, что и при прочих зависимостях. Но при лудомании, в отличие от других химических зависимостей, нет воздействия веществ на сознание.
– Почему человек вообще попадает в игровую зависимость, с какими механизмами в психике это связано?
– Это очень хороший вопрос – и полностью он, увы, не изучен. Говоря в общем, мы имеем сочетание двух групп факторов: с одной стороны, сам характер азартных игр, их непредсказуемость и обещание легкого выигрыша обладает притягательной силой.
С другой стороны, играют роль личностные особенности, которые делают некоторых людей особенно уязвимыми к подобной стимуляции. В частности, это импульсивность и сниженная способность к прогнозированию. Можно сказать, что в каком-то смысле человек попадает на крючок азарта и не способен в достаточной мере ему сопротивляться.
– Как так выходит, что человек может осуждать азартные игры, а потом достаточно одной игры – и он «втягивается» сам?
– Что касается «достаточно одной игры», то это все же преувеличение: можно, конечно, сказать, что любая зависимость начинается с первого раза. Но, строго говоря, это не вполне так, и нам в действительности требуется время и повторяемость, чтобы определенное поведение приобрело черты зависимости.
Что касается того, как и почему люди «втягиваются» в зависимое поведение, которое сами же и осуждали, то недоумение по этому поводу в основном проистекает из ошибочного, но очень широко распространенного представления, что люди сами виноваты в развитии у них той или иной зависимости и ее формирование – их личный осознанный выбор.
В действительности движение к зависимости происходит постепенно и незаметно для самого человека: долгое время ему кажется, что уж у него-то все под контролем. Если он играет в азартные игры, то точно делает это осознанно и разумно, его цель – выигрыш, и он полностью контролирует процесс игры – в отличие от тех глупцов-лудоманов, которые проигрывают раз за разом, но не видят этого. Способности людей к самообману весьма велики.
– Можно ли играть без вреда для себя или азартные игры – это всегда про зависимое поведение?
– Не существует «абсолютных аддикций»: всегда есть некоторая часть людей, которые делают что-то без формирования зависимости. Это, разумеется, справедливо и для азартных игр. Более того, наверняка существуют люди, которые не имеют предрасположенности к азартным играм и не станут зависимыми от них, даже если будут много играть.
Но, во-первых, неясно, насколько таким не предрасположенным людям захочется играть и играть. Весьма вероятно, что игра их попросту не зацепит. А во-вторых, нынешний уровень наших знаний о зависимостях таков, что мы никогда не можем с уверенностью говорить, кто именно те люди, которые не способны развить у себя зависимость, поэтому приходится оговариваться, что любой играющий в азартные игры человек потенциально рискует оказаться в зависимости от них.
Ну и как бы то ни было, финансовый ущерб от игры присутствует практически обязательно, ведь игры устроены таким образом, чтобы приносить прибыль их организаторам, поэтому игроки чисто статистически не могут быть в выигрыше на длинной дистанции.
– Почему на фоне игры другие жизненные задачи и радости – встречи с друзьями, покупки, учеба, работа – меркнут?
– Это фундаментальное свойство зависимости как таковой: предмет зависимости становится преобладающим положительным стимулом в жизни человека – чего в норме быть не должно. Обычно мы как раз имеем выбор важных и значимых вещей в жизни: семья, друзья, работа, хобби – и они дополняют, но не перекрывают друг друга. Зависимость – это вытеснение прочих интересов, положительных стимулов на периферию, вплоть до полной их утраты.
Игра воспринимается сильнее, острее, эмоциональнее – и постепенно вытесняет другие радости и интересы, становящиеся в сравнении с ней более пресными. А если они еще и мешают игре, то это противоречие будет более острым.
– А из этого есть какой-то выход? И что делать, если собственноручно поставленные ограничения (заблокировать сайт; отдавать все деньги родственникам и т.д.) не работают?
– Как и в случае с прочими зависимостями, единственный известный нам действенный способ, если собственных усилий оказалось недостаточно, это психотерапия. Она, конечно же, не обладает стопроцентной эффективностью, но все же существенно повышает шансы на прекращение бесконтрольной игры.
Помимо психотерапии важную роль играет социальная поддержка любого рода: человеку важно не оставаться одному, это подпитывает его веру в себя, а такой веры осознавшим свою зависимость людям зачастую не хватает. К тому же именно социальная поддержка становится одним из мощных альтернативных положительных стимулов, позволяющих вернуть себе способность получать удовольствие не только от игры.
– Людей, которые борются с алкогольной и наркотической зависимостями, просят анализировать «тягу» – причину, по которой хочется употребить. Нужно ли это делать в случае с лудоманией, поможет ли это в борьбе с бесконтрольной игрой?
– Анализ своих мыслей, эмоций, побуждений и поведения применим в работе с любой зависимостью. В конечном счете мы имеем дело с выученным, ставшим автоматическим, естественным для человека поведением – и, если хотим его изменить, необходимо на время переключиться в «ручной режим управления», то есть начать анализировать свое побуждение, свои мотивы, свои переживания – и таким образом улучшить понимание, что и как можно изменить.
Но я хочу подчеркнуть, что это лишь один из элементов работы с зависимостью.
– Вылечиться от лудомании полностью реально? Или приобретенная зависимость остается навсегда и человеку нужно учиться с ней жить?
– Это один из популярных и сложных вопросов, касающихся любой зависимости. Ответ на него зависит от того, что мы понимаем под «вылечиться». Я бы ответил на этот вопрос «да, реально», но при этом с рядом существенных оговорок: речь не идет просто о полном, безоговорочном прекращении игры на всю жизнь без малейших сомнений – это предельный результат, достижимый для некоторой части лудоманов, но далеко не для всех.
Однако если под «вылечиться» мы подразумеваем прекращение бесконтрольной игры с восстановлением способности увлекаться и получать удовольствие от других (желательно достаточно безопасных) вещей, с сопутствующим пониманием рисков рецидива и пониманием, как быть, если подобный риск возникнет, то да, это возможно.
Перепечатка материалов CityDog.io возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.
Фото на обложке: Edge2Edge Media.
