Валерия* уже давно окончила школу – почти 20 лет назад. Но возвращаться в те воспоминания ей до сих пор тяжело. CityDog.io записал монолог минчанки – о том, как она не раз становилась участницей коллективного буллинга и зачем это делала.
– Когда я кому-то решаюсь рассказать – даже просто поверхностно – свою историю, мне не верят: «Ты буллила? Да ладно, это же вообще на тебя не похоже». По мне действительно не скажешь, что я могла кого-то обидеть: спокойная, даже застенчивая, маленькая, хрупкая. Но правда в том, что, когда тебе страшно оказаться жертвой в коллективе, ты учишься выживать любыми способами, даже самыми мерзкими – за счет страха другого.
.jpg)
Фото: Milad Fakurian, Unsplash.com.
«Чтобы выбить какой-никакой авторитет, мне нужно было найти того, кто слабее меня»
– С Таней мы учились с первого класса вместе, но сблизились, когда нас посадили за одну парту, – классе в четвертом. Наверное, с того момента начался путь, последствия которого через много лет я буду разбирать со своим психологом.
У нее был сильный характер, она громкая, веселая, открытая, рядом с ней всегда было много знакомых, друзей, подруг. Я очень ценила дружбу с ней, хоть иногда и отгребала. Она то отдалялась (это было самое невыносимое для меня), то снова возвращалась, манипулировала дружбой («Если не сделаешь как я прошу, не буду с тобой разговаривать»), могла неприятно высказаться обо мне или еще хуже – о моей семье. Токсично, но я зависела от нее.
Подобные поддевки с ее стороны (которые всегда преподносились как шутка) рождали внутри меня много страха: с одной стороны, потерять дружбу с такой девочкой, с другой – дать слабину и стать в итоге жертвой. К тому же моя природная застенчивость и неуверенность делали меня прекрасной мишенью – предпосылки к этому начали появляться еще в начальных классах. Поэтому, чтобы выжить, чтобы выбить какой-никакой авторитет и быть крутой в глазах Тани, мне нужно было найти того, кто слабее меня.
Отмечу, что такая тактика не была осознанной идеей и моей миссией. Конечно же, ребенком я действовала интуитивно, руководствуясь своими внутренними переживаниями, тревогой и напряжением. Многое я «увидела» в работе со специалистом много лет спустя.
Что делать, если вашего ребенка буллят в классе, – история минчанина и комментарий психолога
«Мы тихонько убивали эту девочку»
– Найти жертву в коллективе несложно – если не ты будешь инициатором травли, обязательно кто-то другой предложит, над кем поиздеваться. В классе всегда есть тот, кто еще тише, еще страннее или еще уязвимее. Всё случается как будто само собой: один (обычно кто-то авторитетный) раз сказал, пошутил, покривлял, остальные подхватили. И понеслась. Ты просто влетаешь в этот вагон – за компанию, со всеми, потому что весело и прикольно. Или потому что страшно: если не он или она, то, возможно, ты.
С той девочкой мы ходили в один детский сад, жили в соседних домах, наши родители были знакомы друг с другом. Она всегда сидела за первой партой из-за проблем со зрением, мало с кем дружила и очень старалась учиться, хоть и не всегда у нее получалось.
Не могу сказать, что мы как-то сильно или изощренно ее травили. Но откуда мне знать, что она чувствовала, когда мы вместе с одноклассниками хихикали у нее за спиной, показывали «фак», как только она поворачивалась, – и потом еще больше ухахатывались, когда она с недовольным лицом отворачивалась. Мерзко ли мне сейчас? Да.
Обмазывали мелом, задавали глупые или неудобные вопросы, прятали вещи, коверкали фамилию, могли ударить по спине со всей силы, потому что у нее была майка с вышитой осой на спине – и мы как будто убивали ударом эту осу. Но скорее мы тихонько убивали эту девочку. Совсем не обязательно применять физическую силу, чтобы уничтожить человека: достаточно изо дня в день ехидно улыбаться, подшучивать, трогать личные вещи, кривлять и коверкать слова, чтобы превратить его жизнь в ад.
Все это воспринималось нами не как травля, а просто прикол, что ли. Прикол, который продолжался не месяц, не год – из класса в класс. Это стало рутиной. А наша жертва как будто свыклась – и просто жила в созданном нами токсичном болоте. В какой-то момент ее родители пытались повлиять на меня, предупреждали, что будут говорить с моими родителями, но в итоге никто ничего не делал. Мы все оставались безнаказанными.
Фото: Lai Man Nung, Unsplash.com.
«Раз уж я такая плохая – я буду еще хуже»
– Чем старше я становилась, тем больше пубертат набирал обороты. К страху за свою репутацию присоединялась необоснованная агрессия. Я слушала депрессивную музыку, протестовала против школьных правил и ненавидела, кажется, всё и всех. В школе периодически появлялись те, на ком я могла отыграть свою агрессию. Кого-то пообзывать, кого-то потолкать на коридоре, над кем-то посмеяться, кого-то потягаться за волосы или с кем-то подраться. Скажу честно, в этом чувствовал свою силу и крутость. Крутость!
Была девочка на два класса младше, к которой мы приходили почти каждую перемену, чтобы покричать ей в лицо «жаба» или «страшная», потолкать в коридоре, позадирать юбку или еще что-нибудь такое. Еще одна девочка в компании была из неблагополучной семьи – ее мы заставляли пить мыльную воду в туалете. А свою одноклассницу я любила доставать дебильной песней –однажды она не выдержала и убежала плакать в туалет. Потом мы вместе с одной моей подружкой из компании тыкали ей грязную половую тряпку в лицо и угрожали засунуть ее в рот, если она будет плохо обо мне отзываться.
Что я чувствовала? Ничего. Может быть, удовлетворение? Нет, ничего. Думаю, в тот момент во мне уже не было страха за себя – он сменился желанием быть замеченной взрослыми. Я так много сил и времени отдавала на то, чтобы быть «своей», что на учебу меня почти не оставалось. Я стала той самой неудобной и слабой ученицей, из которой ничего не выйдет и на которую учителя не видят смысла тратить свое драгоценное внимание.
Моим родителям твердили одно: «Она у вас очень ленивая». Родителей (точнее, маму) волновали в основном оценки. Но таланты и маленькие удачи на фоне моего беспредела были слишком незначительными. Поэтому, раз уж я такая плохая, я буду еще хуже.
«Может быть, буллинг должен иметь более значительные масштабы, чтобы его заметили?»
– Наверное, вы бы хотели спросить, а где были все это время учителя, родители? Да нигде их не было. У нас не было даже страха, что обо всем узнают взрослые, – мы в принципе тогда не понимали, что кого-то травим. Чтобы над кем-то поиздеваться, нам не надо было идти в укромные уголки, – это можно было увидеть, было бы желание. Может быть, буллинг должен иметь какие-то более значительные масштабы, чтобы его заметили и попытались остановить?
С моей стороны все прекратилось, когда появилась Катя – девочка, с которой мы давно учились в одном классе, но не замечали друг друга. Как-то случайно мы вместе сели за одну парту – и она полностью меня изменила. Точнее, вернула мне меня. Она сильно отличалась от всех моих прежних подружек, интересовалась совсем другими вещами, не тусовалась непонятно где и с кем, была очень близка с мамой. С ней мне было не страшно попрощаться с прошлой компанией… и в целом с ней было не страшно. К сожалению, мы давно не общаемся, но я очень рада, что когда-то мы встретились.
.jpg)
Фото: Camilla Gadjieva, Unsplash.com.
Недавно я сама стала мамой – и, по правде сказать, иногда задыхаюсь в тревоге по поводу того, в каком коллективе может оказаться мой ребенок. Я часто думаю не только о том, как защитить его, но и как помочь сформировать его внутренний стержень, который не позволит сломаться, попасть под давление, испугаться…
У меня нет советов, как избежать травли в детских коллективах, – это мощь, хитрость, изощренность, которые сложно остановить. Наверное, надо действовать через своего ребенка: интересоваться его жизнью, не табуировать темы, прислушиваться и серьезно относиться ко всему, что он говорит.
Если заметили, что он слушает тяжелую сложную музыку, спросите, а что ему в ней нравится, почему он выбрал именно это направление. Просите прочитать (но не настаивайте) стихи или рассказы, которые он пишет, поговорите о его творчестве. Там может быть очень много тревожного, что станет для вас зацепкой. Старайтесь узнавать обо всех друзьях ребенка – чем они увлекаются, куда планируют идти после школы и так далее. Но не нагло влезая в его жизнь ни с чего (моя мама однажды, переживая и желая знать, что со мной происходит, решила прочить мой дневник, пока меня не было дома), а постепенно и бережно выстраивая доверие.
И, пожалуйста, никогда не игнорируйте ребенка, показывайте, что вам важно все, что он чувствует, желает, о чем мечтает, – ему сейчас может быть очень тяжело, страшно, тревожно, пусть он хотя бы рядом с вами найдет безопасность. И, может быть, стоит держать контакт с учителями, ненавязчиво интересоваться, как складываются отношения у детей в классе, кто у них лидер, к кому они прислушиваются, – возможно, это заставит преподавателей присмотреться к тому, что происходит у них прямо перед глазами.
Постскриптум: «Я обнимаю ту себя и плачу вместе с ней»
– В терапию я шла с запросом, который совершенно не был связан с происходящим в школе. Но, поскольку я так или иначе искала путь к себе, мне нужно было вернуться туда, где так много боли: понять причину своих поступков, посмотреть в глаза своим жертвам, ощутить весь груз, который я тащила на себе столько лет. Мне нужно было встретиться с собой – тем напуганным подростком, который изо всех сил старался казаться бесстрашным и которому не на кого было опереться.
Бесконечно жаль, что в таком уязвимом возрасте мне пришлось сражаться за себя, кричать, что я есть, быть видимой для взрослых так, как умела. Я обнимаю ту себя и плачу вместе с ней. Но также я совершенно четко осознаю и не отказываюсь от ответственности, что доставила много страданий людям, которые никак не обидели меня. Если своей историей я могу донести взрослым, как важно быть внимательными, бережными и заинтересованными в отношении детей, я буду рассказывать ее снова и снова.
*Все имена в тексте изменены.
Перепечатка материалов CityDog.io возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.
Фото на обложке: Liza Polyanskaya, Unsplash.com.